БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ > Дневник > 23-й день >

23-й день

20-е декабря 2008 года

Костя Доктор

До сегодня будто шлейф пасмурно-дождливо-облачной Европы не отпускал "Гаруду" из плена. Первый "тропический" день. Безветрие. Нет волнения на море. Облака окаймляют горизонт кругом нас, словно расступились: добро пожаловать, всадники!

Когда, уничтожив набросок,
Ты держишь прилежно в уме
Период без тягостных сносок,
Единый во внутренней тьме,
И дугами парусных гонок
Открытые формы чертя,
Играет пространство спросонок -
Не знавшее люльки дитя.

Был ароматный и красивый обед.

Мама Толя - так зовут его теперь все неголодари, да и голодари тоже - поджарил картошку на луке и сале. Красиво! Да и что может быть красивей жареной картошки! И всё же не так готовят картошку у нас на полтавщине. Вот послушайте.

Нужно выбрать свежее несолёное сало с немногими мясными прожилками. Не удаляя шкурку, тонко порезать его полосками вполпальца длиной, вчетверть шириной. Жарить на среднем огне до тех пор, пока не образуются смуглые, но не жёсткие комочки. Масло следует слить и в нём на сильном огне поджарить крупно порезанный репчатый лук так, чтобы снаружи он стал коричневым, но внутри сохранял сочность. Теперь снять лук со сковороды и отложить в отдельную тарелку, жир же вылить прочь. Поджаренное сало крепко посыпать красным перцем. Лук посолить. Пусть теперь ждут своего часа. Молодая картошка для такого случая не подходит, но и проросшая не для этого. Нужна достаточно упругая, лучше немного лежалая. Среднего калибра нарезки картошину порезать и бросить в кипящее неочищенное растительное масло. При жарке три правила: не солить, не накрывать крышкой, помешивать нечасто, чтобы картофельные дольки успели дойти до хруста, но и не успели слипнуться между собою. И только когда ощутите, что больше ожидать не в силах, бросьте на сковороду настоявшиеся с перцем шкварки и засоленный лук. Хорошенько перемешайте, накройте крышкой и грейте полторы минуты. Теперь - всё в тарелки, посыпьте измельчённым молодым чесноком и свежим укропом. Что дальше? Немедленно за стол - и приятного аппетита! Это картошка по-гадячски. Помните «Ивана Фёдоровича Шпоньку и его тётушку»? Так вот, жили они прямо напротив того дома, где жила и моя бабушка, Ульяна Михайловна Сухонос, где рос и я - на такой вот картошке, какую споконвеку ели казаки в походах и дома.

Капитан достаёт "заначку" - трёхлитровую пластиковую баклажку с этикеткой "Vino de naranja". Это апельсиновое вино купил я ещё в Масагоне из любопытства. На берегу апельсиновка была единодушно отвергнута. А теперь, гляжу, потянулись стаканы к капитанской заначке, и сошло сладкое рыже-бурое вино за изысканный коньяк.

Андрей сидит на капитанском кресле, высунулся из люка:

"Я нашёл что-то - вон там, на северо-западе! - Андрей оторвал взгляд от бинокля, - вроде паруса белого небольшого, смотрите, там, под треугольным облаком".

Апельсиновое вино сделало своё дело. Никак не ждал такого от капитана: завёл мотор, завернул, двинул на северо-запад. Эх, засиделся народ без событий! Через четверть часа стало ясно, что это не парус. Белая пластиковая голова с чёрной кипой на макушке. Это кранец.

"Возьмём с собой, - решает капитан, - Олегу на "Каймане" пригодится". Подошли вплотную - зацепить не за что. Выловили вручную: цилиндр 60х30 см. А на нём целый зоосад: краб, икра, ещё краб, и прочая живность буйствует. "Нет, решает капитан, отпустим". И то: пусть дальше дрейфует живой узелок по воле ветров и течений - у Господа и о нём есть замысел.

Небо осыпано незнакомыми звёздами. Капитан достал секстан - такой в точности, каким пользовался Колумб. И начался урок навигации, увлекательный и сказочный одновременно. Но повторить его я не в силах. Глядел во все глаза в небо, и возникали в голове строки:

Были очи острее точимой косы -
По зегзице в зенице и по капле росы.
И едва научились они во весь рост
Различать одинокое множество звёзд.

Наконец-то море спокойно. Впервые с самых Канар я заночевал под небом. Уснул в спальнике на левой лавке кокпита. Заполночь волнение усилилось, и спать пришлось вполглаза: с лавки скатываюсь рукой за шкоты, ногой в стол напротив. Полузавис между лавкой и столом, упершись ногой во что-то полуподвижное. Чувствую: тормозить можно только коробкой, иначе не впишусь - серпантин-то крутой, и без столбиков оградительных, и без улавливающих тупиков, и резина летняя, и дорога мокрая. Вдруг рука меня за плечо и голос Толика:

«Костик, хорош газовать, лихач!»

Вахтенного насторожила неровная работа двигателя: самовольно газанёт и сбросит обороты. Вот незадача! Проверил Толик всё, что мог - ничего не ясно. Вышел на кокпит, глядит, а это я, ища во сне опоры, нащупал ногой рычаг газа, тот, что на корме у штурвала, и, как качнёт волна яхту, как толкнёт меня с лавки - я жму во сне, подгоняю «Гаруду» поскорее к Америке.

Так бывает почему-то:
Ночью, чуть забрезжат сны -
Сердце словно вдруг откуда-то
Упадает с вышины.

Ах! - и я в постели. Только
Сердце бьётся невпопад.

В полутьме с ночного столика
Смутно смотрит циферблат.

Только ощущеньем кручи
Ты ещё трепещешь вся -
Лёгкая моя, падучая,
Милая душа моя!


Вчера Адриаан подарил мне книгу Adrift об американце, чья яхта затонула между Канарами и Cabo Verde - там, где мы теперь, кажется - и он дрейфовал 67 дней до Карибов на спасательном плотике.

Солнце взошло, и Сергей поприветствовал меня очень уместным: «Сегодня новый день».

Двигатели работали всю ночь. Кажется, что пассат утих. Солнце пляшет сквозь окно каюты, предвещая хороший день.

Вчерашний и сегодняшний дни отличаются, как черное и белое. Вчера у меня был приступ ужасной раздражительности, а сегодня я вновь свободен. За длинным днем последовал день, когда у тебя нет толком времени выбирать между восходом и заходом солнца - который из них прекраснее. У остальных были те же ощущения. Голтис вытащил свою гитару и пел серенады жареной картошке. Андрей попросил крем от солнца и загорал. Константин снова улыбается. Их медицинские показатели также лучше, чем два дня назад - вопреки моим ожиданиям. Голтис говорит, что теперь их тела исцеляются. Я по-прежнему не могу уловить идею. Если твои батарейки сели - как они могут самостоятельно начать подзарядку? Они говорят о самых тяжелых моментах. Это были дни 2-4 и 17-20. Им было плохо в разное время, у каждого были свои худшие моменты. Никто не назвал сложным вчерашний день. Это был плохой день для меня. Сегодня команда чувствует себя так, словно человеческий организм может всегда обходиться без еды. Но... как сказал Андрей: «Сегодня я чувствую себя так - я не знаю, что будет завтра».


 
 
 

17:46 28-01-2012

© content 2008-2011 Equites
© programming, hosting AllServ.Net.UA